Каган Виктор

КаганВиктор Ефимович Каган - доктор медицинских наук (психиатрия, медицинская психология).

Виктор Каган после окончания Ленинградского педиатрического медицинского института и службы в армии работал психиатром в Казахстане и Ленинграде, врачом-психотерапевтом в службе детских неврозов в Ленинграде, преподавал в вузах.

Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Директор научных программ Института психотерапии и консультирования «Гармония», вице-президент Независимой психиатрической ассоциации России, член правления Независимой ассоциации детских психиатров и психологов, международный член Американской психиатрической ассоциации.

Автор около 600 публикаций, в том числе более 30 книг (многие из них адресованы широкой аудитории), по проблемам детского аутизма, психологии пола у детей и подростков, клинической психологии и психотерапии.

С 1999 г. живет в США, работает клиническим психологом.

  • Обвинение психотерапии в миссионерстве не кажется мне обоснованным. Странно рассуждать о развитии психотерапии, исключая при этом экспансию как свойство жизни. Психотерапия в ее нынешнем понимании возникла как предложение в ответ на социо-культурный запрос. Но, возникнув, она – как и всякая другая область деятельности – не может не формировать спрос. Логика, в пределах которой формирование спроса на медицину называется просвещением, а на психотерапию – миссионерством, есть логика пристрастной субъективности, двойного стандарта

  • Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать

  • Моя задача как терапевта состоит не в том, чтобы проникнуть в смыслы пациента и причины их возникновения, а в том, чтобы создать условия, в которых пациент имеет возможность прожить и пережить эти смыслы сам полнее и иначе, изменить их так, чтобы, в одних случаях, они перестали порождать или поддерживать симптомы, а в других приводили к оптимизации копинг-стратегий и поддержанию качества жизни при сохраняющихся симптомах

  • У меня вызывает большие сомнения тезис о необходимости подвергать психотерапевтические методики «серьезному научному анализу» – по  крайней мере, до тех пор, пока этот анализ связывается с «научным мировоззрением», на основании которого, якобы, не желают действовать психотерапевтические методики, и пока точно не определено, что должен представлять собой «серьезный научный анализ», которому они, якобы, не хотят подвергаться. Тут уместно вспомнить анекдот: к человеку, стоящему в длинной очереди на такси, подъезжает частник: «Подвезти?» – «Но вы же не такси» –   «Вам что нужно – шашечки или ехать?». Ставшая уже крылатой фраза: «Я не знаю, почему это работает, но это работает» отражает ситуацию в психотерапии гораздо точнее, чем якобы научные «шашечки».

  • Психотерапию нередко упрекают в том, что она представлена множеством закрытых сект со своими верованиями, своим «птичьим языком». Действительно, каждое из ее направлений формирует собственные теории, из которых, якобы, следуют методы, хотя при беспристрастном рассмотрении оказывается, что сами эти теории суть мифологии, строящиеся на индивидуальном восприятии и эмпирических находках.

  • Применительно к психотерапии можно сказать, что человек сегодня живет в культуре изменений, а не канонов, Сама эта культура лишена прежних психорегулирующих традиций, помогавших совладать с изменениями. И если научная и промышленная революции XIX в., меняя жизненные уклады, уповали, естественно, на «научную психотерапию» с ее лабораторностью и медикализацией, то сегодня акценты все более смещаются от sciences к humanities.

  • Психотерапия прежде всего – ипостась культуры. Специально хочу подчеркнуть нетиражируемость психотерапии: так же, как в театре каждое исполнение одной и той же пьесы уникально – то же да не то же самое, в психотерапии уникальна каждая сессия даже при использовании одного и того же метода или техники. Диалог – а психотерапия это диалог, а не воздействие – нетиражируем.

  • Термин психотерапия обозначает различные принципы (секулярной, то есть светской) этики и их применение на практике. Таким образом, каждый метод и каждая школа психотерапии представляет собой систему прикладной этики, выраженную в идиоме лечения. Каждый из этих методов и каждая из школ несет на себе отпечаток особенностей личностей их основателей и приверженцев, их устремлений и ценностей.

  • Вопрос о миссии психотерапии – это, в первую очередь, вопрос о постижении ею самое себя и своего предназначения.

  • Включение происходит в условиях социо-культурных перемен, кардинально меняющих место психологии и психотерапии в жизни. На этом кризисном (в продуктивном смысле слова) этапе совершается переход от психотерапии идеологизированной, квази-религиозной, манипулятивно-патерналистской, коллективистской и в значительной мере дегуманизированной к психотерапии, развивающейся по своим законам, обращенной к индивидуальности и служащей ей, партнерской. Перечисленные и связанные с ними другие моменты образуют мощное креативное поле, чрезвычайно насыщенную среду, в которой кристаллизуются новые подходы.

  • Любое определение психотерапии, так или иначе, ограничивает ее самое, становится пределом для развития

  • Один из «парадоксов» психотерапии состоит в том, что в ней нет ничего, чего нельзя было бы увидеть в остальной жизни.